Всем, живущим в большом городе.

            История мегаполиса началась в те дни, когда люди выгнали одиночество за ворота и остались среди скуки. Они побросали ему вслед свое оружие. Скука множилась, а они привыкали к ней, и к тому, что не будет апокалипсиса, и незаметно стали жить скучно – совсем рядом, успокоенные друг другом и повседневностью, тогда не стало больше стран, тогда они еще узнали, что значит жить в мире.

            Если находишь старомодные открытки, лучше не рассматривай, все на один манер – сразу за приветствием следует одно и то же : «пожелать Вам крепкого здоровья, счастья, долгих лет жизни и мирного неба над головой!» В этом небе, что мирно нависло над головами всех отправителей и адресатов, собираются тучи, проливающие вниз беспечные осадки в виде постоянства.

Если мир не находится в состоянии войны, значит он надолго установился, и печатает себе календари, на которых – повседневность. Оно – пыль и слякоть, любовь и дождь, хлеб и слезы, и пустые бутылки в траве : старики собирают их в парках и у метро, а потом нам выдают его в специальных местах, похожих на пункты приема стеклотары, только работают они без выходных, вы замечали, бывая в театрах, как неприятны там антракты? Представьте себе перерыв в календарном времени : это не праздники и не похмелья, скорее – это как попасть в проветривание библиотеки, или как на сцене вместо актера в камзоле и со шпагой в клюквенном соусе появляется уборщица с веником, совком и пылесосом. Важно не прерывать налаженные дни, равно как и представление ради действительности, которую всегда надо очищать и намыливать. Из постоянства мы выжимаем удовольствие своими ступнями, подобно виноделам, не глядя под ноги, и синтезируем, между тем, скуку.

Если скука привьется в нашей крови, то дни потекут в одном направлении, углубляя наши следы в землю. Наметанная нужными нитками, судьба наша приобретет довольно устойчивые картографические очертания и масштаб. На ней обозначатся массивные горы и личинки озер, края обуглятся и сделают ее похожей на кусочек бумаги в виде ската, двухголовой лошади, или шляпы. Мы будем жить в этих окрестностях и удобрять их почву. Освоенность мест в ареоле нашего обитания начнет грозить перенаселением. Оказавшись в условиях сверхплотности, свободолюбивые наши «Я» поуспокоятся, пообвыкнут, если когда и выкидывали коленца, перестанут думать о поломничестве в неизвестную сторону, где можно было бы посорить значениями.  Залипание в скуку – необратимый процесс с добавлением сахара в чаек жизни, скука, скученность – чума мегаполиса, в котором мы живем, а он  питается  нашей падалью.

Живут в мегаполисах люди, к которым никогда не приходят поздравительные открытки. Эти люди ждут войны. Скучающие делят скуку на две разные : одна из них – вышеописанная, другая – скука темная, маргинальная, каморная. Она инициирована всегда изнутри, из застоявшихся состояний, вызывающих повышенную кислотность. Скучающий вторым типом скуки болтается в петле, высунув язык и посинев, возвысившись над остальными на несколько метров. Удерживаться в состоянии повешенности ему позволяет петля ужаса, которая выдает санкции на проведение мероприятий по отклонению от курса. Он как ледокол продирается в замерзших водах, распространяя громоздкие бесформенные льдины вокруг. Сила трения портит его поверхность, она окисляется и обнаруживает  признаки ржавчины. У него нарушается координация, и он дрейфует, пуская себе кровь всякий раз, когда принимает встречный удар от блуждающих, холодных тел. В результате его собственная температура  воспринимает их колебания и выводит одну с ними амплитуду. Разочарованный, он все время терпит крушение, запутавшись в графиках, но позволяет себе не надеяться на спасение, не посылать сигнальных ракет и не засорять эфир посланиями SOS. Он, как будто обратился в чужую веру и отправился  скитаться в забытую Богом землю, чтобы страдать там проказой, или еще чем, весело болтать обрезком языка, и нейтрализовывать смысл всего этого, покидая одну пустыню ради другой, следуя за встречными караванами, отставая посередине пути, поджигая себе руки у ночных костров. Испещренный язвами перемен, отшельник тоскует о новом уединении, его незакрепленная гнилая сердцевина не может удерживать новое наполнение и направлять его из-за того, что растеряла в дорогах все координаты, после чего восстановить топос стало невозможно, и карта выходит абстрактной : неопознанные острова и материки без названий, отсутствующие реки и невидимые края земли, что НЕ имеет форму шара. Земля скуки разомкнута, она раздирает свое чрево, обнажая муки, чтобы кочевнику всегда было куда обратить взор.

Если мир все еще не в состоянии войны, значит – время уходить из мегаполиса.