Русский Тихий

Один умный человек написал статью. О том, что Россия - это океан, Русский Тихий, в котором есть редкие островки - города. Любопытный образ.

Чувствуется, однако, что писал человек этому океану посторонний, смотрящий на него с высокой палубы лайнера. Образованность и культура не позволяют ему погрузиться в океан, взгляд скользит по поверхности, где блещет солнце и всё лучезарно.

Мне кажется, об океане больше знают глубоководные рыбы, чем пассажиры лайнера. Другое дело, что рыбы неспособны ему удивляться и не могут о нем рассказать.

Взгляд образованных людей, пускающихся в путешествие по Русскому Тихому, надежно защищен перфорацией, сквозь которую изредка, в строго отведенном месте, вспыхивает действительность.

Например, белую березу они увидят, так как она "вписывается в культурный контекст", а пьяного бомжа, спящего под березой, уже нет. Не попадет он в дырочку перфорации, как ни крути.

Я часто сталкиваюсь с таким взглядом. Образованные путешественники смотрят на океан сквозь непрозрачную пленку культуры. И им хорошо. Они плывут по России, на безопасном лайнере "ментальных матриц". Все в белом с медной трубой.

Я, конечно, не призываю, отбросив покров культуры, лицезреть бомжа под березой. Упаси Бог. Я о том, что с борта лайнера картина всегда будет неполной.

Так получилось, что излюбленные интеллектуалами города: Ростов, Углич, Кострому, Александров, Сергиев Посад - я увидела ребенком. У меня тогда еще не было этой спасительной перфорации.

Я увидела эти города не в их "историко-культурном измерении", а просто так. И "просто так" они были ужасны. Убогое угасание жизни. Вымирание, запустение, скука, вялость, сон, бессмысленность. Затхлое царство пивных и чебуречных. Под стенами древних кремлей.

Я воспринимала эти города не как "парадигму", а как место для жизни. А для жизни они не годились. И я никак не могла понять, отчего умные и образованные люди с таким восторгом произносят эти названия, от которых на меня веяло могильным холодом и перегаром.

Культура всегда вне времени и как бы вне жизни. Конечно, выросла она из самых-самых глубин нашего океана, но потом, попав в область высоких смыслов, застыла. Как цветы каменеют, упав в ледяную реку. А океан, конечно, изменился до неузнаваемости.

И все эти прекрасные, умные путешественники плывут не по живому океану, а по волнам его памяти, по краеведческим музеям, по идеальному пространству знаков. Оно где-то далеко. Оно вне жизни.

Но в каждом маленьком городе, в затхлом царстве пивных и ДК, засыпанных желтыми листьями, все-таки существует другое измерение. И это совсем не культура. Это что-то происходящее здесь и сейчас, но другое. Растущее из сора чудо настоящего момента.
Разноцветные мыльные пузыри в костромской чебуречной.

Крошечные колокольчики, продающиеся в магазине "Рыболов" на главной площади Ростова.

Подслушанное в деревенском автобусе слово "реюшка".

Рассказ рыбака Вовы о том, как по льду Рыбинского моря на него летел корабль-призрак с прозрачными парусами...

Половодье в Поволжье

Залиты леса половодьем. Березы стали вдвое выше, в талом небе висят. Березовое озеро. По-марийски - "Хохлома".

Посреди воды - высокая дорожка не затоплена. Катит велосипедист по узкому перешейку. Всё вокруг - небо. Это почти полет. Только вместо крыльев - два колеса. А за спиной - хвостом - брызги.

Бабка с ведром оперлась на заборчик. Вместо огорода - квадрат весенних небес. Зачем ей ведро? Хочет вычерпать небо? Махнула рукой, идет по облакам, девичьим жестом подол подбирает. Скрипит ведро.

Утки вернулись.

"Ишь, - задрала голову, - летит птичий грипп, сопли до земли развесил…"
Половодье.

Небо разливанное.

По колено в березовом озере.

Скрипит ведро.

Русские мечтатели

Двое мальчишек из рязанского села Сапожок отправились покататься на велосипедах. Через два месяца их нашли в Праге. Один из них - по фамилии Жинжиков - однажды уже отличился. Поехал с одноклассником в соседнее село, а попал в Севастополь.

Пенсионер Смирнов из Йошкар-Олы дошел до Иерусалима за несколько месяцев. Сносил две пары кроссовок, прошел более четырех тысяч километров. Пил воду из источников, ночевал под открытым небом, завернувшись в прорезиненный плащ. Деньги жена переводила по адресам на маршруте.

В поволжском городке Мариинский Посад живет учитель Красильников. Каждую неделю он на велосипеде ездит за 40 километров в Чебоксары, где из кабинки Главпочтамта выходит в Интернет и обновляет единственный в мире русскоязычный сайт, посвященный муравьям. Треть зарплаты тратит на покупку новых научных статей. Переводит со всех языков сам, обложившись словарями.

Учитель рисования Семенов из чувашской деревни Трехизба-Шемурша ездит в Москву продавать свои картины. На вырученные деньги - покупает кирпичи и цемент. Учитель Семенов строит на краю деревни Трехизба-Шемурша Дворец Искусств для сельских школьников. По проекту Шаляпина.

Безработный парень с восемью классами образования из глухой Владимирской деревни не пропускает ни одной астрономической конференции. Сам выточил линзы для телескопа. Ночи напролет сидит на крыше, смотрит на звезды.

И так далее...