Денис Иванович надломленным шагом входит в учительскую и падает в кресло, томно прикрыв глаза рукой. Потом встает и, заливая кипятком пакетик с чаем, восклицает:

- Я мужчина, или кто? Да я же урок не могу вести! У них не только спины голые, но и то, что пониже спины!

Ха, будто впервые… Коллеги толерантно молчат. Копят ресурс для следующего захода в клетку, дрессировщики. Денис разочарован - рассчитывал на бурную дискуссию с пессимистическим исходом… Рыжеватые волосы, собранные в хвост, подрагивают, жидкая бородка обиженно топорщится. Он прихлебывает безвкусный "Липтон" и шарит по столу в поисках завалявшихся сушек. Найдя сушку, с пафосом продолжает :

- А парни, дуболомы эти? Одиннадцатый класс синус от косинуса не отличит!

Да где им отличать - только на голые задницы и косятся!

- Вы слишком кровожадны… - кокетливая историчка Люсенька льет на него примирительный елей, одергивая короткий топ, - что делать, если мода такая….

- Драть! по заднице! - чеканит Денис и плотоядно хрустит сушкой.

Завуч Елизавета Львовна сохраняет невозмутимый вид. Ей трудно сдержаться и не выпустить пар - съехидничать, как неэстетичны дебелые школьницы с нависаюшими над спущенными ремнями "жопьми ушками". Но хочешь вписаться в современный контекст - вырабатывай толерантность, она и помалкивает.

Звонок прерывает мизансцену, коллеги выдвигаются на боевые позиции с классными кондуитами под мышкой.

"Гринев и Швабрин" - выводит Елизавета Львовна на доске тему урока.

Как же она ненавидит ощущение мела, въевшегося в пальцы!

Ей кажется, только одно ее и держит - долг сеять разумное, доброе, вечное. У каждого человека есть иллюзорная опора - чем эта хуже других?

Балбесы раскрывают учебники, шелест страниц сливается с писком смс-ок. "Мобильники на стол!" - сердится она, три штуки ложатся с нею рядом, остальные ныряют в карманы.

Алена Папсуева, отроковица с крашенным в зелень ежиком, вдумчиво изучает глянцевый журнал. Лиза видела - такие бесплатно совали детям в руки у выхода из метро. Конфискованный журнальчик кладет на стол, диктуя классу вопросы.

Недоросли тоскуют над ответами, обреченно грызя ручки и подглядывая к соседям. Лиза пробегает глянец по диагонали - "Можно ли заниматься сексом, прыгая с парашютом", "Петтинг для восьмиклассников", "Как правильно обмануть родителей", напряженно морщит лоб и разглядывает собственные манжеты. Подруга недавно тоже сдала педагогические позиции и ушла в бесстыжий журнальчик - у нее своя иллюзорная опора, там платят прилично.

Мобильник у Папсуевой в кармане начинает орать все громче и громче, не поддаваясь отключению.

- Чо ты с ним сделал, придурок? - визжит она на толстого белобрысого Ваню в бандане с черепами, накидывая на его шею конец длиннющего шарфа и пытаясь придушить. Тот хрюкает от смеха, вовлекая в веселье и остальных.

Наконец листочки сданы.

- Елизавета Львовна? - иезуитски спрашивает Вадик. - А зачем Гринев поперся в эту самую Белгородскую крепость Машу выручать? Ну, переспала бы со Швабриным, тоже мне проблема…

- Белогорскую, - автоматически поправляет Лиза .

У него в ухе три шипа и еще неприятная дыра под названием "туннель"

Зеленоволосая Алена, прямо улетая от его остроумия, хлопает в ладоши. Стул трясется под половозрелой барышней, вибрация передается по половице, и Лизе кажется, что ее стул качается тоже.

Звонок избавляет от необходимости отвечать, да ответа никто и не ждет - все вскакивают и рвутся на перемену. В дверях живая шевелящаяся пробка мальчишек. Папсуева разгоняется, как слон, и выталкивает пробку в коридор.

- Ну, вы, уроды! - кричит она. - Дорогу мне, дорогу!

Лиза ждет сзади, стараясь не признаться себе, как раздражают ее зеленые леггинсы на уже вполне взрослых ляжках и кожаная мини-юбка с блестками на попе. Алена кажется ей большой рыхлой лягушкой.

"Господи, - думает она со стыдом, - нельзя же так не любить детей!"

Иногда ей нравится, что у нее нет своих.

Никуда не надо торопиться. В учительской мирно урчит пустой холодильник. Коллеги ушли, за окнами темнеет. А Люсечка забыла пудру, бедная. Конфискованный у пятачков водяной пистолет скучает на столе Дениса. Лиза отодвигает проверенную стопку тетрадей, запивая педагогические огорчения холодным чаем. Извлекая из ящика последнюю припрятанную сигарету, она раздумывает, чем бы еще себя порадовать.

- Здрассте! - просовывается в дверь голова мальчика Федора. - Я тут мимо пробегал, увидел, что свет, ну и зашел… Мне, Лизавета Львовна, такая классная мысль пришла, когда я Достоевского читал! "Бога нет - значит, все позволено" - это все равно как в "От двух до пяти" - "Бабушка, ты умрешь, а я буду твою швейную машинку вертеть". Правда, конгруэнтно?

- Вполне… - соглашается она без энтузиазма.

Румяный Федор, разглядывая ее во все семь диоптрий, с надеждой замечает:

- Вы бы в моем ЖЖ посмотрели, там вокруг этого целая дискуссия!

Вот те раз! Лиза, к своему стыду, первый раз слышит про ЖЖ. Нет, она не то, чтобы отсталая - но в Интернете читает только сайт "В помощь учителю литературы". Ну, разве еще "Школьный психолог".

Федор полон педагогического энтузиазма - включает компьютер:

- Один вводный урок - и вы догоните. Щаз научу! Развлекуха - не пожалеете.

За полчаса рысканья по блогам она узнает, что в головах у подростков клубится информационное поле, абсолютно не схожее с ее представлениями о нежном возрасте. Федор церемонно раскланивается и удаляется, ощутив сладость перемены ролей. Пора собираться домой. Лиза вздыхает и натягивает сапоги. Интересно, где Денис?

Падает медленный снег. Дышится легко и вкусно. Лиза делает крюк, чтобы пересечь сквер и порадоваться почти японским сугробам на дорожках и кустах. Ох, как некстати! Одну из скамеек облепила стайка барышень. На спинке скамейки, возвышаясь как гуру, сидит Денис. С хвоста снята резинка, волосы рассыпались по плечам. Барышни пьют пиво, Денис ест мороженое, молочная капля висит на бороде. Румяная девичья щека прижимается к его коленке. Лиза замечает, что Папсуева на лицо вполне хорошенькая, с косметикой только перебор.

Она хочет отступить незаметно, но Денис уже засек ее и раздраженно фыркает:

- Скоро освобожусь, у нас тут важный воспитательный момент.

Барышни сдавленно хихикают.

Папсуева театральным шепотом бросает ей в спину:

- Фак!

Загребая сапогами снежный пух, Лиза медленно перемещается в сумеречном пространстве и думает о психологической негибкости. Понятно, что времена изменились, но ей почему-то некомфортно идти в ногу со временем. В шестом классе сегодня играли в рифмы, она попросила кудрявую Юлю найти рифму к слову "нет".

- Минет! -пискнула Юля мгновенно.

Класс грохнул.

Рифму к "да" зардевшаяся Лиза и спрашивать не стала. Понятно, сама на конфуз нарвалась, но как догадаешься, что у них сейчас на уме.

Снег сырой, сапоги промокли. Лиза стаскивает их и, не найдя своих тапочек, влезает в Денисовы. Греет ужин, но дело ограничивается очередным чаем. Готовиться к завтрашнему уроку почему-то не хочется. Утюг, что ли, включить - целая гора Денисовых футболок.

Потом вспоминает про новую игрушку и садится к компьютеру. Через френдов Федора выходит на знакомых учителей и старшеклассников. Господи, какая здесь бурная жизнь! Биомасса! Некоторые предъявляют настоящие фотографии, кто-то прячется за прикольными псевдонимами. И Денис тут же, здесь он называется Демон, а картинка у него - из какого-то средневекового бестиария, что-то с перепончатыми крыльями. Его френдлента похожа на ярмарку невест - "kotenochek", "mur-mur", "pink rabbit", "malen'kaya feya", "irishka", "pusi-musi", "chokoladka". Сладкий девичий мир. Денис здесь свой в доску. Кстати, вот и Папсуева - "extrim_amore", с юзерпика подмигивает инфернальная брюнетка в черной коже. Ага, они с Денисом вчера в комментах обсуждали, где сексуальней татуировка - на лодыжке или пониже талии. Лягушка зеленая! Лизе почему-то больше всего обидно, что Папсуева с ним на "ты".

Звонок в дверь отрывает ее от вынужденного мазохизма. Денис отряхивает бородку от снега и смотрит с неодобрением.

- Что, опять выслеживала? Какая же ты занудная! - шипит он, уминая третью котлету, и уходит отдыхать на диван. В его руке верещит мобильник, Лизе даже кажется, что она слышит голос половозрелой Папсуевой, но ей становится стыдно за дурацкие подозрения. Муж долго воркует в трубку нежным голосом и вскоре засыпает.

Когда-то она была молоденькой классручкой долговязого одиннадцатиклассника, они однажды даже упоенно целовались в кустах в походе. Лет двадцать ухнуло в никуда, но вдруг бывший ученик неожиданно нарисовался перед ней все в той же учительской. Она сидела напротив него и слушала повесть о неудавшейся жизни. Нет, теперь он должен, просто обязан все начать сначала! Ей показалось, что именно она, сильная, вдохнет в него разумное, доброе, вечное.

Бедный!

Бедная!

Елизавета Львовна перебирает в памяти подходящие цитаты из учебника психологии, нежно смотрит на спящего Дениса Ивановича, целует в почти еще незаметную лысину и утешает себя:

- Ничего, обычный кризис среднего возраста. И вообще - понимание и милосердие - женские качества. Я женщина или кто?

На кухне темно, снова перегорела лампочка, только забытый утюг таращится красным глазом.

- Я женщина, или кто? - повторяет она и, вздыхая, лезет на табуретку, чтобы заменить лампочку.