На подступах к городу душная июльская ночь. Медленно меркнут дневные краски. Звуки города обволакивает тишина, а фонари еще не зажигались.

Участок автостоянки по периметру замыкает проволочная сетка в дюжий человеческий рост. Кнаружи от нее растут тополя. Они еще молоды, лет им столько же, сколько самой стоянке. А в прошлом тут тянулся пустырь, заглохший в бурьяне и лопухах.

Листва у тополей запылилась, дышится ей с трудом. Листве мерещится прохладная упругость дождевых струй, и она тихонько вздыхает.

На стоянке на покое выстроились рядами автомобили. Тут встретишь всяких.
Лакированных щеголей, заносчивых и по молодости недалеких. Видавших виды стариков, обносившихся, но еще крепких, со снисходительностью опыта взирающих на порожнюю болтовню юнцов.

Есть тут свои привязанности и антипатии и даже флирт и любовные истории не такая уж редкость.

Чего только тут не наслушаешься! Излюбленная тема пересудов и разговоров - обсуждение хозяев-водителей.

Несмотря на различия во взглядах и мнениях все четырехколесые сходятся в одном: слово автолюбитель, засорившее столько справочных изданий и книг, в сущности никуда не годится.

Бывает водитель-лихач, водитель-пьяница, водитель женского пола, водитель, управляющий по доверенности, водитель-убийца, наконец! Какой же смысл в таком случае в этом безликом поименовании «автолюбитель».

-Людей, постигших душу автомобиля, обретших в нем друга хватит перечесть фар и подфарников на каждом из нас,- говорит пожилая Победа своему собеседнику зеленому Москвичу.

Вид у Победы ухоженный. Совсем недавно она покрашена в теплый кремовый цвет. А новенькие протекторы от Уазика делают ее коренастее и солиднее.

Победа, выдержав паузу ,заключает:

-Поистине, каков хозяин у нашего брата- такова и наша судьба.

-Ваша правда,- вздыхает Москвичок озабоченно. Он сетует на своего горе-хозяина. Тот рассорился с невестой, а она возьми да и скройся неизвестно куда.

К несчастью, девица общительна и болтлива, запросто сходится с людьми и веселиться может без устали. У таких, как она, подружек столько, что хороводы можно водить.

-Три дня я, как загнанный зверь рыскал по городу,- рассказывает Москвичок.- Хозяин упорно гнал меня из адреса в адрес. Вы думаете, он давал мне передышку? Куда там! Дырка в водительском удостоверении едва ли охладила его вредный пыл.

-Как видно, Вам порядком досталось,- сочувственно отзывается Победа.

Какое-то время они оба молчат. Москвичок размышляет о себе, о Победе.
Она, разумеется, старомодна, но добра и приветлива с ним. Едва ли он заслужил такое к себе отношение. Втихомолку вместе с другими он частенько подсмеивался над интеллигентскими манерами Победы. А в одном разговоре он за глаза назвал ее бронированным пугалом. И Победа верно знает об этом.

«Ах, доброта не бывает старомодна,- говорит себе Москвичок.- И моды на доброту я что-то не припомню».

После паузы Победа обращается к Москвичу:

-Хотите, мой друг, выслушать мой рассказ о хозяине?

-Охотно послушаю,- отзывается Москвичок.

Победа медлит немного и приступает к рассказу.

-Мы вместе вот уже двадцать четыре года. Даже по их человеческим меркам такой срок-это целая жизнь. За эти годы мой хозяин состарился и облысел. Расположенность его к полноте и пристрастие к курению трубки дурно сказались на его слабом здоровье. Но, как и  прежде, я люблю его гладкое, свежее, всегда дочиста выбритое лицо. Подкупающую пухлость его розовых щек. Знаете, мой друг, встречаются у людей лица, на которых дурным намерениям и недобрым мыслям попросту негде укрыться. Лицо моего хозяина из их числа. И даже большая мясистая бородавка слева у носа ничего не в силах ухудшить в этом лице.

С самого начала наших отношений хозяин был склонен видеть во мне нечто живое. Он как будто подозревал, что и у такого грубого механизма, как я, могут быть свои переживания и привязанности. Что во мне не только пресловутые лошадиные силы, но и нежная доверчивая к человеку душа моего прапращура.

И он любил меня на свой лад. Иначе как объяснить, что хозяин подробно, предполагая участие с моей стороны, рассказывал о неудачах в служебных делах. А иногда, в минуты душевных волнений поверял о самом интимном и личном.

Когда-то я была новенькой, быстроходной машиной. И не смотрелась на улицах таким бронтозавром, как нынче. Но годы берут свое, да и век наш не долог.
А вот поди ж ты,- оживилась Победа- почти все мои подруги давно покинули этот мир, а я все бегаю, накручиваю ветеранские километры. И мне ли не сознавать, кому я обязана долгой счастливой жизнью.

Пауза. Победа улыбается, видно припоминает что-то приятное.

-Бывало сядет хозяин за руль,- продолжает она- скажет приветливо какой-нибудь пустяк наподобие- «ну, лошадка моя, домчишь меня с ветерком!»

А во мне все до последнего вкладыша от радости содрогается. Жаль только, что люди не додумались до сих пор приладить автомобилю устройство для выражения удовольствия. Скажем, что- то вроде хвоста у собаки. Замечательный, знаете ли, орган собачий хвост!

-Послушайте, нельзя ли потише, - ворчит соседка Победы слева сонная Нива.- Завтра ни свет ни заря хозяин сорвет меня со стоянки. Вы так громко восторгаетесь собачьим хвостом, что мешаете мне заснуть.

-Ах простите, -спохватывается Победа.- Я стану говорить почти шепотом, чтобы не нарушать Ваш покой.

Москвичок  заинтригован рассказом Победы и просит ее продолжать. Победа собирается с мыслями. Ей неловко перед Нивой, но рядом с ней благодарный слушатель. Его нельзя не уважить.

Победа снова заговаривает, только произносит слова подчеркнуто тихо.

-Какое блаженство вдыхать аромат бензина и машинного масла, смешанный с дерзким запахом хозяйского табака! Чувствовать на педалях покойную тяжесть ступни хозяина. А знали бы Вы, как он тормозит! Неизменно деликатно и мягко. А если по вине какого-то простофили выходит иначе, хозяин непременно принесет мне свои извинения. Клянусь карбюратором, что ни капли не преувеличиваю!

-Да я Вам верю,- откликается Москвичок. И по совести сказать завидую Вам.

-Вы не устали от моей болтовни?- из вежливости справляется Победа.

-Продолжайте, прошу Вас.- Смотрите-ка, фонари заступили на службу. Ну и работка у этих долговязых ребят! Пялиться ночь на пролет на спящие улицы и дома.

-Не скажите, - возражает Победа. Кому-то их труд очень нужен.

-Да уж известно кому,- подхихикивает Москвичок.- Влюбленным да любителям крепко выпить, пробирающимся к дому веселой походкой.

-Ох уж эти дурные пристрастия,- подхватывает Победа.- Справедливости ради скажу, что и мой хозяин падок до алкогольных утех. Но ни разу, поверьте ни разу он нетрезвым не взгромоздился за руль.

-Разумный, должно быть, человек, осторожный, - веско подмечает Москвич.

-Разумный-разумный, а себя не жалеет,- досадливо перебивает Победа.- Вечно пыхтит своей никчемной трубкой, а у самого сердце ни к черту, извините за выражение. А какое без сердца у человека здоровье!

Вот послушайте:
Месяцев около двух назад едем мы себе по шоссе. Возвращаемся с дачи приятеля в город. Тут возьми и случись неладное. Хозяин меня останавливает без всякого повода. А сам ладони к сердцу прижал, побледнел весь, ртом воздух хватает. Чуть спустя и вовсе шевелиться забыл.

Я в смятении - как помочь ему, чем? Вижу, хозяин мой совсем уже плох. Все силенки свои в кулак собрала, волю так напрягла, что по лобовому стеклу морщины пошли. И свершилось! Чудо не чудо, не знаю, как и назвать такое. Только сигнал мой сработал. Без всякого внешнего усилья сработал.
Да и заклинил. А нам и надо того.

Вскоре остановилась рядом попутка, пришли к нам на помощь люди. А дальше хозяин мой очутился в больнице.

Тут Победа смокает ненадолго, что-то обдумывает.

-Однако, время завершать свой рассказ,- снова слышится ее голос. – Час уже поздний и пора отдыхать. Так вот, мой друг. Больше месяца простояла я на приколе. Все ждала, ждала когда хозяин поправится и воротится домой.

Совсем потеряла я сон, и дурные предчувствия изнуряли меня. Я как могла боролась с унынием. Все подбадривала себя: он весельчак, твой хозяин, а веселые живут долго. Прислушивалась ко всякому шагу возле стоянки. Разве спутать милую поступь хозяина с чьей-то чужой ?!

Победа с минуту молчит, а потом говорит, улыбаясь:

-И вот настал день нашей встречи. Ни прежде, ни потом не была я больше так счастлива.

Становится тихо. Над городом ворожат светлые летние сумерки.