Анна Козлова / "Органон": Наташа, как давно вы живете в Москве, где работаете?

Наталья Ключарёва: Я живу в Москве года четыре. Но, строго говоря, в Москве я уже не живу, прошлой весной мы с мужем переехали в Подмосковье, в деревню недалеко от Абрамцева. В Москву езжу несколько раз в неделю, на работу. Работаю я в газете "1 сентября". Это такое издание для педагогов, очень душевное, неспешное и мудрое.

Анна Козлова: Наталья, вы говорили как-то в интервью, что в Москву вас потянула именно литературная жизнь, но как только вы здесь оказались, сразу же участвовать в литературной жизни перестали. А почему? И существует ли она вообще, эта хваленая интеллектуальная среда, если сравнивать с провинцией?

Наталья Ключарёва: Ну, не сразу перестала. Я честно походила, посмотрела, где-то полгода. Я ждала чего-то совсем другого. Разговоров, от которых захватывает дух, полноценного общения, наполненного живой мыслью. Возможно, это всё такие милые провинциальные иллюзии. Но то, что я увидела здесь, слишком уж походило на то, от чего я сбежала. Те же скучные битвы уязвленных самолюбий, какие-то ристалища на пустом месте. Мне это ужасно грустно и совсем неинтересно. Ведь жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на такую ерунду. Я не знаю, существует ли среда. Встречаются редкие единицы, с которыми вдруг рождается диалог. В среду, в какое-то общество или сообщество это никак не склеивается. По крайней мере, для меня.

Анна Козлова: Ваши проза и поэзия, на мой взгляд, очень сильно отличаются. Поэзия довольно жесткая, протестная, а проза лиричная, мягкая. Так ли это, с вашей точки зрения, и, если так, то почему?

Наталья Ключарёва: Пожалуй, Вы правы. Объяснение этому самое простое. Когда я начала писать прозу, стихи кончились. Сами. Поэзия вся осталась в моей юности: грубой, жестокой и взрывоопасной. Сейчас я себя ощущаю совсем иначе, возвращаюсь к себе после долгих блужданий. Поэтому и пишу по-другому и о другом.

Анна Козлова: Вы представляете себе своего читателя, того человека, ради которого все это делается? Кто он?

Наталья Ключарёва: Я пишу для людей, не потерявших в себе человека. Способных отзываться на чужую боль, быть счастливыми от чьей-то радости. Умеющих удивляться самым простым вещам и не боящихся думать о самых сложных.

Анна Козлова: Вам нравится писать? Это удовольствие или тяжкая повинность? И на что это похоже по ощущениям?

Наталья Ключарёва: Мне нравится. Я ужасно страдаю, когда не пишу. А это бывает слишком часто, потому что для этого нужно душевное равновесие, меня же из него вышибает любая мелочь. Когда пишешь - счастье. Ничто другое так не задевает и не восхищает, ничто не может тягаться с этим по силе ощущений. Я только когда пишу, чувствую, что живу не зря. Но, наверное, это потому, что у меня еще нет детей.